– Том, я такой же специалист по древним цивилизациям, как и ты, и знаю столько же языков, сколько и ты. И мое мнение всегда тебя интересовало. Так или нет?

– Твое мнение много для меня значит, Хло, – спокойно ответил Том. Он снял очки и начал протирать их галстуком, рисунок которого боролся за жизнь с пятнами от кофе и от пончиков с мармеладом. – Но если бы я не согласился, он бы отдал клинки в Королевский шотландский музей. А ты знаешь, какая гонка идет за стоящими артефактами. Ты понимаешь, что к чему. Этот человек богат, щедр, у него прекрасная коллекция. Мы можем добиться упоминания о музее в его завещании. Ну хочет он провести пару дней в компании пятисотлетнего текста, причем одного из наименее ценных, вот пусть и порадуется.

– Если я обнаружу хоть одно пятно от попкорна на этих страницах, я его убью.

– Именно поэтому я и убедил тебя работать со мной, Хло: ты любишь старинные предметы так же, как и я. А раз уж я сегодня добыл два древних сокровища, то будь любезна, отвези книгу.

Хло фыркнула. Том прекрасно ее знал. Он преподавал ей историю Средневековья в Канзасском университете, а потом перешел на должность куратора музея. Год назад он нашел ее работающей за мизерную плату в Музее Канзаса и предложил хорошую должность. Бросать дом, в котором она выросла и с которым было связано столько воспоминаний, оказалось нелегко, но шанс поработать в Клойстерсе нельзя было упускать, каким бы ни был шок от переезда. Нью-Йорк был лощеным, алчным и суетливым, и в его циничной атмосфере девочка из провинциального Канзаса чувствовала себя беспомощной и неуклюжей.

– И что, мне так и идти, просто сунув книгу под мышку? При том что по улицам разгуливает Гэльский Призрак?

В последнее время по городу пронеслась волна краж. Из частных коллекций пропадали кельтские манускрипты, и пресса окрестила похитителя Гэльским Призраком, поскольку он интересовался только кельтскими вещами и не оставлял никаких улик, возникая и исчезая, словно привидение.